— Развели тут у себя в метро богадельню!..— Егоров возбужденно мерил шагами кабинет: —Жулик на жулике. До работы не доехать. И это в канун трехсотлетия города! Что о нас цивилизованный мир подумает?!

— А что мы, товарищ подполковник, можем? — Григорьев привычно отфутболил обвинение в никуда.— Ответственности за попрошайничество нет. А жулик он или нет — не поймешь.

?т Тебе объяснить?! — Начштаба оперся ладонями о стол, сверля майора взглядом.

— Объясните.

— Хорошо,— ехидно произнес Егоров.— Завтра с проверкой жди. Комплексной. По линии штаба.

— Не надо! Уже понял! — Григорьев благоразумно решил начальство не злить.

— Молодец. Быстро соображаешь,— недобро усмехнулся Егоров.— Но если «дипломат» не найдете...

Он потряс в воздухе мощным кулаком, словно грозил коллегам всеми мыслимыми карами.

— И так все ищут!..— поспешил заверить Волков.

Словно в подтверждение этих слов, за дверью послышался шум голосов. В кабинет в сопровождении постовых ввалилась разношерстная толпа нищих. Небольшую кучку молдаван с грудными детьми возглавляла Земфира. Рядом с невинным видом топталась пенсионерка Вера Александровна. Последним в кабинет зашел загримированный Левашов с костылями в руках. Он тут же узнал того пузатого мужика, у которого Сашка с Михаем умыкнули кейс. Сделать несложное умозаключение не составило труда.

Первый постовой покосился в сторону штабного начальника:

— Вот... Еще привели.

Не скрывая раздражения, Егоров прикрикнул:

— Вам же сказано: детей!

Его безумно злило, что всем этим людям по барабану его кейс, да и он вместе с ним.

— А это кто? — Второй постовой пальцем указал на младенцев, пребывающих в состоянии перманентного сна.

У начштаба возникло четкое ощущение, что над ним издеваются: